Развивайте разговорную речь с уроками от ТRT!
Установив свою власть, Аббасиды учинили расправу над Омеядами, каковую посчитали невиданной даже по тем жестоким временам. Большую часть этого рода пригласили на пир и перебили, такая практика была широко распространена в средневековье. Из тех, кому все же удалось спастись, более известен внук халифа Хишама, Абд ра-Рахман. Добравшись до знаменитой Иберийской исламской области, ал-Андалуса, он основал независимое княжество, которым правил до самой кончины (756-788 гг), ни на минуту не забывая о своей Сирии. Его так и именовали на новой родине «пришелец», ад-Дахил.
Ирония судьбы заключалась в том, что мученическая смерть так и не возвысила в глазах потомков Омейядов. Даже наоборот в поздних трудах их осудили как сластолюбцев и нечестивцев. Фундаменталисты до наших дней продолжают относиться к их памяти особенно плохо. И только в Сирии им отдают должное, помня, что именно при них столица располагалась в Дамаске, и он процветал. Сирийцы еще долгое время не могли смириться с истреблением и падением Омейядов, с надеждой ожидая пришествия «праведного Суфйанида» в Средневековье, для него был специально выращен и выхолен белый конь.
А объективно говоря, Халифат разросся до максимальных размеров именно при потомках Муавии, превзойдя Римскую и Китайскую империи территориально в период их расцвета. В те же времена был заложен принцип глубокой арабизации и исламизации завоеванных стран. Поэтому очертаниями нынешнего арабского мира мы «обязаны» Омейядам.
А вот во времена правления Аббасидов постепенно аравийское влияние пошло на спад. Уже ал-Мансур, второй халиф (754 – 775) и младший брат ас-Сафаха, начал отрыто назначать на высокие должности мавали (иранцев в основном) - они в наибольшей мере зависели от единоличной власти правителя, нежели его родственники, и другие родовые мекканцы и мединцы. Со временем к кормилу власти пробились «инородцы» (ааджим).
Дальше, как по накатанной… Амиром ал-Мутасимом (833-842) формируются принципиально новые войска, костяк и элиту которых составляют так называемые «мамлюки», тюркские невольники. Они также были компактно расквартированы в Самарре, в особом лагере. Такая реформа сразу заканчивается плачевно для династии – ал-Мутаваккил (847-861 гг) стал первым правителем, погибшим в результате гвардейского переворота. А последующие Аббасиды были всего лишь марионетками в руках своих же вооруженных слуг. Часто свергнутым халифам сохраняли жизнь, но ослепляли их и отправляли жить в специально для этого отстроенный «скорбный» дом в Багдаде. Здесь то и ждала их встреча с их бывшими соперниками в борьбе за высшую власть, встреча палачей и жертв…
Однако мы забежали немного вперед. В самом начале представители новой династии демонстрировали уверенность в себе и силу. Они указывали при каждом удобном случае, что их власть имеет истинно мусульманский характер, ставит своей задачей восстановление принципов, некогда принятых при пророке и праведных. Именно по этой причине ал-Мансур предпочел принять новую титульную приставку к имени (халаб) - би-л-Лах, что в прочтении вместе с именем означает «Победоносный благодаря Аллаху». Но при ближайшей рассмотрении стало очевидным, что вертикаль власти выстроилась по принципу ненавистной Сасанидской державы. Не смотря на падение зороастрийского Ирана, его государственное устройство повсеместно считалось образцовым. Аббасиды, опираясь на этот опыт, приступили к выработке образцового дворцового ритуала, который далее практиковался до окончательного падения Халифата. Он был призван внушать священный трепет всем, оказывающимся при дворе, невзирая на разрушительное ослабление центральной власти.
Новая география власти – постоянный атрибут формирования новой политической культуры. Поэтому ал-Мансур вместе со своей пышной свитой переехал в Мадинат ас-Салам – специально выстроенный комплекс в 762 году. «Город мира» (одно из обозначений рая в Коране) располагался близ Багдада, местечка, еще ранее славившегося своими базарами. Не далеко от этого места некогда красовалась старая сасанидская столица Ктесифон, от которой увы к тому времени остались лишь руины.
А уже к началу VIII века своеобразный город-резиденция преображается в полноценный ближневосточный «мегаполис» с сотнями особняков и мечетей, центр ремесел, различных искусств, торговли, литературы и учености. В доказательство того приведем один пример — тремя столетиями позже некий автор по имени ал-Хатиб ал-Багдади, «Багдадский вития», напишет сочинение из тысячи жизнеописаний знаменитых на весь мусульманский мир земляков. Вообще, то была пора урбанистического расцвета: заблистала хиревшая прежде Александрия и Басра, и Кайруан в Тунисе, и ал-Фустат в Египте (он впоследствии войдет в черту Каира). Древние центры Средней Азии и Дамаск свое значение не только сохранили, а еще более прославились. Если попытаться сопоставить это великолепие с синхронной с исторической точки зрения жизнью западноевропейских городов, это «небо и земля»…
